14.04.2003 День
нулевой.
Знакомство
наше началось в аэропорту, в 16:30, около ворот №3. Скучающие охранники с
интересом наблюдали за всё увеличивающеюся группой молодых людей, которые с
жаром обсуждали сколько бутылок спиртного на человека брать в дьюти-фри.
Сошлись по одной на человека, но крепкой. Дегустация началась прямо в самолете,
с легкой руки Сережи – души нашей компании, и продолжалась и в аэропорту, и по
дороге в Лаврио (Lavrio), где
нас и дожидалась яхта. Надо заметить, что в Афинском аэропорту наша команда в
лице Миши проявила недюжинную деловую хватку, сторговав автобус в Лаврио за 80
евро вместо 120, за что обошлись бы четыре такси. Не думаю что экономия 3 евро
на человека кого-то особенно волновала, но процесс был захватывающий. По
прибытию в марину, всем уже было настолько хорошо, что стала закрадыватся пагубная
мысль что в море выходить совсем не обязательно. Но отбросив пораженческие
настроения мы перекусили в припортовых забегаловках и пошли спать. Было около
часу ночи.
15.04 День первый.
С
утра, посмотрев на крепкий ветер и заявив сами себе что мы крутые морские волки,
мы начали готовится к отплытию на Кею (Kea), первый из островов Циклад (Cyclades).
Капитаны Гади и Женя стали принимать яхты, а остальные под предводительством
завхозов: “кухонного мужика” Ильи Гельфанда и “любимой девушки капитана” Маши
Павловой пошли закупать продукты. С этого момента наш коллектив естественным
образом разделился на команды яхт. Мои заметки описывают по болшей части
впечатления и приключения команды яхты “Альсион” (Alsion), под преводительством шкиппера Жени “Бома” Нисенбойма
и включающего в себя завхоза Илью Гельфанда, готовившему нам прекрасную еду, и
нареченному Серегой кухонным мужиком, его жену Иру – бортового медика, Вову “Самаля“
(сержант-ивр.) Фабриса – компетентного матроса, а также некомпетентных матросов:
Саши Фейгеля, Максима Шиндина и меня, Димы Русакова. Команда же второй яхты, со
странным для русского уха названием “Херонисос” (Heronisos), состояла из шкипера Гади (Гены) Вязовского,
его подруги и завхоза Маши Павловой, компетентных и некомпетентных матросов
Димы Першица, Миши Соскина, Максима Кигеля и самого жизнерадостного человека на
обоих яхтах – Сергея Дозе. Как вы видите, команды были подобраны на славу и
включали в себя по одной девушке, одному Максиму, одному Диме и по одному
капитану на яхту.
Итак,
попив кофейку, мы вышли в город закупатся. Первый же найденный нами супермаркет
оказался на проверку обычной дорогущей лавкой. В лавке оказался русский
подсобный рабочий, и мы, купив только овощи и фрукты, двинули дальше, в нормальный
супермаркет под названием “Метро”. Закупленно в “Метро” было обильно, и в
комплекте с колбасой и сухофруктами, купленными Гельфандом еще в Израиле на 600
шекелей, все это представляло серьезные запасы, которых как оказалось могло бы
хватит не на одну неделю. Вовка в это время чинил CD-changer на нашей яхте. Забегая вперед скажу, что он таки его починил, где-то на
второй день плавания.
Серьёзно
подкрепившись сандвичами с колбасой, сыром и огурцами с помидорами и послушав
объяснения Бома про яхту – из которых все запомнили только то что надо
закрывать люки а всё что касается якоря и где какая веревка забыли – мы вышли в
море около 3 часов дня в 7 бофорный ветерок, взяв смелый курс на Кею и наивно
расчитывая дойти туда за пару часов.
Вот этими
сандвичами мы и блевали буквально через часок (не хотелось выражаться так
грубо, но из песни, как говорится, слова не выкинешь). Смелым наш курс был потому
что в Израиле в такую погоду, волны до 3 метров порывы ветра до 35 узлов (60км/час),
все марины просто закрыты. Эту ситуацию большинство из нас, на тот момент
совсем ещё сухопутных крыс, прочуствовали вскоре после выхода из залива Лаврио
в открытое море. Яхту стало немилосердно качать, кренить, и мысль о том что мы
крутые морские волки быстро сменилась мыслью о том что мы возможно
погорячились. Первым осознал всю серьёзность положения Саша и “среагировал”. Затем же найденная на карте мель и барахлящий
глубинометер, показовавший при силном крене полтора метра глубины в открытом
море, заставили нас сильно отклонится от курса и идти затем практически против
ветра. И вот, когда последняя земля осталась маленким маяком на горизонте,
солнце клонилось к закату, а против ветра мы шли около двух узлов, я понял что в
море можно и утонуть - и я отпустил все тормоза. Женя же в этот момент
среди полуотключившейся команды стоял с горящими глазами за штурвалом и всем
своим видом излучал “пусть сильнее грянет буря”. Экшен особенно обострился в
тот момент, когда мы обнаружили, что неправильно поднятый мною якорь вовсю долбит
нос корабля, и Бом, привязавшись пошёл его поднимать. В конце концов я
переохладился, отрубился и пошел дремать вниз.
Что
удивительно, так это то что мы действительно благополучно доплыли. И якорь не успел
раздолбать весь нос, и не все из команды отключились и смогли довести судно, и
мы даже не намного отстали от первой яхты. Радость и облегчение были написаны
на наших лицах, когда мы наконецто швартовались. Для первого раза это было
слишком. Задним числом я понимаю, что мне пожалуй никогда ещё не было так
страшно, и так долго страшно, как в это плавание, хотя в общем ничего слишком
серьёзного и не было. В крошечной припортовой деревушке в единственной открытой
таверне был душ, где большинство и помылись, а затем и поели в той же таверне.
Я же, попив супчиков и воды с лимоном, завалился спать со счастливой мыслью что
“живым всё хорошо”.
16.04 День второй.
День
начался лучше чем предыдущий вечер. Я отлично отоспался и, как выяснилось, ничего
не пропустил, так как еда в таверне по рассказам была отвратная. Серега на
соседней яхте старательно отмывал заблёванные им вчера веревки. Светило
солнышко и день был прекрасен. В очередной раз плотно и с некоторым опасением
позавтракав гельфандовскими оладушками с изюмом и орехами, размером с
пол-сковородки и толщиной в пару сантиметров, мы стали готовиться к выходу в
море. Выпили для профилактики с Ильей по четвертинке таблетки, а затем и ещё по
четвертинке и начали обсуждать курс. Тут впервые проявилось явление
присутствовавшие затем во время всего плавания – неорганизованность группы в 13
человек. Профессионал бы наверное определил это и раньше, но мы списали
вчерашний поздний выход на объективные причины. Сегодня же подозрения стали
реальностью. Обсуждения куда плыть были активными и затяжными. В обсуждениях
явно чувствовалась прямая заинтересованность участников. В некий момент на
кораблях стало назревать подобие бунта, так как капитаны ныстаивали на
продолжении эпопеи на островах, а большая часть команд, напуганная вчерашним
экстримом, хотела вернуться под прикрытие материка. Мнение большинства
возобладало и мы взяли курс в залив Афин, практически обратый вчерашнему.
Вышли около
часа дня. Море было немного спокойнее чем вчера, да и мы уже адаптировались и в
целом хорошо переносили качку. Понатягивали паруса, каждый постоял на руле, и на
хорошей скорости пошли назад по вчерашнему курсу, не боясь мели. Некоторые
члены нашей команды правда умудрились блевануть против ветра, приведя к панике
на палубе и слегка задев меня стоявшего на руле и не могущего покинуть пост,
но после вчерашнего это было воспринято очень спокойно. Под прикрытием же
материка стало совсем хорошо, вернулась тяга к плаванию, а также желание шутить
и улыбаться на яхте. Походили галсами, близость к берегу внушала спокойствие.
Прошли две бухты Соуньон (Sounion) и Палая Фокая (Palaia Fokaia), в
которых по первоначальному плану, навеянному страхом длинного перехода первого
дня, думали стать на якорь. Бухты однако к стоянке на якорь не особенно располагали,
да и силы ещё были, поэтому пошли дальше в марину Воулиагмени (Vouliagmeni). В
марине нас приняли довольно холодно, а попросту говоря не пустили сославшись на
отсутствие мест. Сделано это было весьма просто: к Херонисосу, шедшему первым,
просто подкатил полицейский катер и бесцеремонно заявил: "Go away! Go away!".
При этом на 16-ом,
общем, канале на наши позывы так никто и не откликался. Здесь надо сказать
несколько слов о связи. Переговариваться мы договорились на 15 канале и на
второй день даже назначили сеансы связи, без 15 минут каждый час, однако связи
в первые дни практически не было так как при качке не находилось желающих
сидеть внизу у рации, а о сеансах связи зачастую забывали. Это изменилось
только к концу плавания, когда лучшая адаптация позволила людям чаще находиться
внизу и даже есть на корабле, что было немыслимо в первые дни. Но об этом
позже.
После Воулиагмени,
обогнув вертолетоносец под бдительным экскортом сторожевого катера, мы двинули
аж в сторону Афин, к родной марине фирмы Vericos у которой мы брали яхты. Марина
называлась Каламаки (Kalamaki) и мы резонно предполагали что там есть
место, а заодно и надеялись что в такой большой марине как эта нас по крайней
мере встретят. Ага, размечтались, нам даже по рации не ответили. Видимо марины
в Греции работают только в рабочие часы, да впрочем и это не факт. Мы же
прибыли около девяти вечера. И вот тут начались основные приключения. Якорь был
выброшен в плотно запаркованом месте марины, после чего мы еще немного
покрутились пытаясь зайти задом в одно из немногих свободных мест. В результате
этих сложных операций мы окончательно запутали наш якорь среди чужих, и к тому
же оказались прибитыми к другим яхтам на противоположной от предполагаемой
швартовки стороне. Опыта нам явно недоставало. Гади в это время технично
пришвартовался и наблюдал с расстояния как мы отчаянными усилиями всей команды
отпихиваем нашу яхту от других, боясь включить двигатель, а яхту неумолино
толкало ветром на соседние. Ситуация становилась критической, все на нервах орали
что-то невразумительное, капитан предлагал остановиться подумать, но единственное,
что приходило в голову - это толкаться таким образом до утра. Это было весьма
грустно.
Выход подсказал
подошедший мужичёк, по всей видимости хозяин одной из яхт к которым нас
прибило. Посмотрев на нас как на идиотов он заявил что помочь в общем ничем не
может и, единственное, предлагает нам попробовать подтянуть нашу яхту канатом с
другого берега. Это было решение. Надув вечно сдувающуюся лодку и решив не
тратить время на постановку мотора (правильно – мы как выяснилось позже всё
равно не умели им пользоваться) отважные матросы Вова и Макс погребли с одним
канатом на противоположный пирс. Они отчаянно гребли против ветра и никто на
яхте в их успех не верил. Однако они доплыли доставив нам и себе ещё немного
хлопот, так как выяснилось что двух связанных канатов не хватает, и нам с Бомом
срочно пришлось навязывать третий. Во время этой операции, когда Макс с Вовкой
отчаянно цеплялись за какой-то катер на той стороне, а я пытался не выпустить
наш конец, мы уже сдвинули яхту с места. Затем, с помощью команды Херонисоса,
яхта была окончательно оттянута от опасного места, якорь за пару манёвров с
Гади за штурвалом вытащен, и яхта благополучно пришвартована с помошью mooring line (постоянный якорь, конец верёвки которого привязан к пирсу). Одиннадцать
ночи, день закончился. Мы были выжаты. Стало ясно, что в этом плавании не будет
ни дня без приключений. Помывшись холодной водой в портовом туалете, поев
китайской еды, умело приготовленной Ильёй, и запив ужин небольшой порцией коньяка, я завалился спать. Самые крепкие
продолжили пить дальше.
17.04 День третий.
День
третий был пожалуй самым спокойным днём нашего плавания. Встали, поели,
покоматозились. На Херонисосе народ что-то чинил, менял канаты и т.д. Помогал
им в этом русский мужик, работающий на афинское отделение Вероникуса. Для
профилактики я с утра, как и во второй день, принял половинку таблетки против
качки, на сей раз она однако сильно шибанула по мозгам, вызвав мутящие ощущения
прямо на берегу и слабость через пару часов. Я зарёкся больше этих таблеток не
пить. Вышли около 14:00, взяли курс на Гидру (Hydra). Переход долгий, 34 морские мили, но за вчера
прошли около 45, и это вселило в нас силы. Погода пасмурная, накрапывает дождик,
ветер попутный, но его почти нет. Ставим геную (foresail) с палкой (?), чтобы получить
подобие паруса "runner" (?).
Пытаемся идти бабочкой - генуя и гигашкот (mainsail) в разные стороны – но устойчивого положения не
находим. Идем медленно и скучно. Бома со скуки даже начинает подташнивать, чего
с ним не было в шторм. Понимаем ещё одну морскую особенность – почему моряки
так много пьют. Я пошёл спать, проснулся, учуяв божественный аромат макарон с
пармезаном, и съев две порции завалился спать дальше. Проспав в общей сложности
около 3-х часов я проснулся около поворота на Гидру. Выйдя из под прикрытия мы
почуствовали как окреп сопорвождавший нас на протяжении всего плавания северный
ветер, и с этим ветром бодро подошли к Гидре около 10 вечера. В напряжении ждали
швартовки и конечно снова зацепили соседний якорь. В точности повторили
вчерашнюю ошибку – рано кинули якорь и проманеврировали с ним по всему порту,
так и не сумев с первого раза зайти задом на швартовку. На сей раз правда
выпутались быстрее, снова не без помощи Гади, у которого получалось
профессионально водить яхту задом буквально с первого дня. Пошли поели в
таверну, выпили винца и спать. Город очень красивый.
18.04 День четвертый.
Город
действително очень красивый, в том числе и при свете дня. Он поднимается по
склонам естественного амфитеатра вокруг бухты. Машин нет, тихо. Все грузы
перевозят на мулах или в ручную (потом уже видели крошечный грузовичок –
мусорщик). Дома красиво раскрашены. Мы были зачарованы и решили остаться в этом
городишке на днёвку. Погуляли с утречка по холмам до верха городка. Зашли в
исторический музей - маленький, но интересный и в очень хорошем состоянии. Я
купил вазу ручной работы в красно-чёрном стиле, копию музейной, картинку маслом
и мочалку в подарок за 28 евро. Как выяснилось позднее это было очень выгодное
приобретение, так как эти вазы шли в Афинах уже по 40 евро. Продавщица была из
Болгарии и, как нетрудно догадаться, тоже говорила по русски. Вообще мы в Греции
часто встречали русских, а также болгар хорошо говорящих по русски. Это было
приятно. Вот и на Гидре в другом магазинчике работал парнишка из Мелитополя
(или Мариуполя – всегда их путал), который нам много объяснил про то что и где
есть в городе. Израильтян же практически не видели. Видели некую пару на
Гидре, лет 30-ти, но ребята показались весьма закомплексованными и на контакт
не шли.
К
обеду Гельфанд при нашем участии купил свежей рыбы, типа бычков, прямо с
рыболовецкого траулера, и наварил ухи. Уха вышла на славу, вкусная, хоть и
костистая. К совместному обеду, часам к пяти, была также подана картошка с
укропом и всё это запито 5 литрами вкусног белого вина. К слову сказать, Илья
оказался большим специалистом по рыбе и накормив нас ухой, подкормил и духовной
пищей рассказав про проблемы рыбоводства. Под вечер, раздавив в тесном кругу
бутылочку припасённого мною коньяка “Hennesy”, мы отправились в таверну где покушали и
выпили еще винца. Мне это уже явно было лишним, и я, разморенный камином, только и
мечтал о том чтобы кто нибудь отнёс меня на яхту. Увы, добродетелей не нашлось и
после таверны мы с моим соседом по каюте, Максом в очередной раз первые пошли
спать – как самая дисциплинированная двойка.
Народ
же продолжил гудеть не по детски. Походы по барам продолжались до утра, хотя от
коллектива и откалывались участник за участником. Где они точно были участники
точно не помнят, однако помнят, как в одном из баров Вовка попросил сыграть на
гитаре. Зал притих приготовившись внимать высокое исскуство, Вова же нисколько
не смущаясь подергал за пару струн, извлекя что-то невнятное. Только
находчивость бармена, вовремя включившего музыку, спасла ситуацию. Ночь достойно
завершилась побегом из последнего бара незаплатив.
В тот же день
кто-то заметил что мол вот, осталось всего три дня, на что Саша (наиболее
тяжело переносивший качку) с саркастической улыбкой на лице заметил: “Да, всё
хорошее быстро кончается”.
19.04 День пятый.
В
это трудно говерить, но мы потеряли якорь! Встав естественно не рано после
столь бурной ночи, помывшись за 3 евро в одном из пансионов и купив 4 кило
баранины и 2 кило свинины для стейков, мы неспешно собирались отплывать, когда
заметили, что на якорной цепи что-то блестит. Оказалось что это последнее звено
якорной цепи, а самого якоря нет! Было около часу дня. Мы в легком шоке начали
звонить в фирму и узнали что мы попали ни много ни мало а на 450 евро – именно
столько стоил новый якорь. Было принято героическое решение доставать якорь,
для чего на воду была спущена шлюпка, и Миша с Максимом Кигелем начали обшаривать
залив заглядывая в маске в воду. Параллельные попытки вызвать дайвера к успеху
не привели, так как он уже уехал нырять. Наконец месторасположение якоря было
найдено. Он лежал на глубине около 8-ми метров довольно близко к яхте. В бой
вступил второй эшелон – ныряльщики. Первым, надев один из гидрокостюмов, взятых
предусмотрительными Женей и Сашей, начал нырять Гади. Он же и был единственный
кто донырнул. Вынырнув и показав нам “OK”, донырнул, он получил заслуженные овации которые однако быстро сменились
разочарованием, так как когда начали тянуть веревку, которой Гади захватил
якорь, на ней развязался некий узел и якорь мы понятное дело упустили. В
воздухе запахло линчем, но попытки найти кто же вязал роковой узел не
увенчались успехом. У Гади же после погружения заболели уши и он больше не
нырял. Подошла очередь нырять Саше с Альсиона и Максиму с Херонисоса, но и их
попытки не увенчались успехом. Приготовился и я. По совету дедка с огромной
бородой который активно плавал рядом на лодке я думал было нырнуть без
гидрокостюма, но скрывшееся за облаками солнце развеяло мои надежды. Вот и
пришла моя очередь нырять. Вода была холодной, градусов 16. В гидрокостюме было
терпимо. Примерившись, мы с Женькой, который был на шлюпке, бросили второй,
кормовой якорь рядом с первым. Кормовой якорь был новый, блестящий и служил
хорошим ориентиром на первый. Однако всё это не помогло, я тоже не донырнул.
Трудно объяснить почему, но в некии момент при погружении холод, мутная вода,
давление и недостаток кислорода переключают нечто в мозгу и ты пулей стремишся
на поверхность забив на якорь.
Спас
нас тот самый дед с огромной седой бородой который вертелся рядом с нами на
лодке с самого начала. Сначала он привез огромную маску с помощью которой прямо
с лодки искал якорь, затем он долго и упорно пытался подцепить якорь крюком на
веревке. За что и получил от завхоза 20 евро за труды. Я, кстати, потом когда
плавал и нырял тоже пытался подцепить якорь крюком, но это оказалось нереальным
делом, так как крюк постоянно срывался. Под конец моих бесплодных попыток
донырнуть, дед пришёл, разделся до плавок, приказал вынуть все лишние веревки
из воды, взял конец и донырнул. С первого раза он донырнул и привязал,
отдышался немного, нырнул ещё раз, проверил как привязано и скомандовал
вытягивать. Я пристыженно смотрел на это шоу, дрейфуя в гидрокостюме. “Message” деда нам всем был понятен без слов. Все
мы были по сравнению с ним сынки. Дед получил ещё 30 евро за труды и гордо
удалился. Картину маслом добавлял частный роскошный прогулочный корабль,
пришвартованный рядом, с невнятного вида хозяином лет 35, его не очень красивым
грустным ребёнком, двумя филлипинками и командой. Все эти люди периодически
безучастно наблюдали за нами не предложив никакой помощи и даже не заговорив.
Убогое зрелище.
Закончив
сию эпопею, мы вышли курсом на Порос (Poros) около 5 часов вечера. Попытались стать
на якорь в крошечной безлюдной бухте на Поросе, в стороне от города и марины.
При попытке высадки мы с Ильёй покатались на шлюпке с поставленным мотором
который быстро заглох (как выяснилось позже мы просто не совсем умели им
пользоваться – вечером нам показал это Макс Кигель). Темнело, дул свежий ветер,
и от попыток встать на якорь было решено отказаться. Мы снялись и пошли в сам
Порос. Осторожно пройдя в форватере очень мелкого пролива, который и
представляет из себя часть порта Пороса, мы удачно пришвартовались в более
глубоководной северной части марины. Швартовка несколько омрачилась отказом
лебёдки, так что мне, как ответственному за якорь, пришлось пару раз тягать цепь
с якорем вручную (в чём мне помагал в тот вечер Макс). Всё это однако были
мелочи по сравнению с тем, что мы наконец встали на якорь чисто, крепко и
никого не зацепив около пол-десятого вечера. Мы явно набирались опыта и
срабатывались.
Порос оказался
оживленным курортным городком, с обилием машин, чем для меня и уничтожил свой
шарм. Хотя возможно я его просто не разглядел. Некоторым он понравился больше
чем Гидра. Рядом с нами стоял красивейший корабль “Alfa”, который мы с удовольствием фотографировали. Вечер
закончился свежевыловленой (не нами еще на Гидре) и свежепожаренной
(Гельфандом) бакалой по штучке на брата с греческим салатом – обалдеть!
Последующий же сразу поход в таверну около 11 ночи был явно лишним, и радости
не принес, а принес нехарактерный для этого плавания тяжёлый сон.
20.04 День шестой.
Не
смотря на то что это был последний день и нам предстояла ещё жарка стейков на
природе и долгий, более чем 30 мильный путь домой в Лаврио, встали мы как
всегда расслаблено. Заправились, залив в каждую яхту около 80 литров солярки,
засрали немного море вокруг, открыв ненадолго переполненный бачок туалета, и
выплыли в направлении бухты со значимым названием Russian Bay. Снова, к большому нашему удовольствию, технично встали на якорь, с помощью
Макса и Вовки на шлюпке со швартовыми канатами и меня с Гельфандом на якоре, и
начали делать стейки на углях на берегу.
Был
прекрастный солнечный день, и обстановка наконец-то начала напоминать катание на
яхте в кинофильмах – море, солнце, девочки в купальниках и манящий запах
шашлыков. Свежепожаренные свежие бараньи ребрышки были чудесны. Обогащали букет
вкусов и запахов легкое красное вино, свежие мидии выловленные тут же, свинные
стейки, свежие помидоры, легкоподжаренный на огне хлеб и, по желанию, крепкие
напитки. Миша оказался большим спецом по моллюскам и обучил всех как и что есть
в тех мидиях(?) что он сам и насобирал. Наевшись и отдохнув, поплыли вплавь до
яхт, некоторые и в голом виде, поныряли и позагорали. Позагорали мы так
конкретно что я со вторым Димкой обгорели, но кайфа это испортить уже не могло.
В
районе пол-пятого вечера мы снялись и пошли в долгий путь по направлению к
Лавриону. Дул свежий северо-восточный ветер, и приходилось идти под очень острым
углом, градусов 30 к ветру, частенько помогая себе двигателем. Гади пытался
идти галсами, но сильно нас так и не обогнал. Ближе к сумеркам мы начали
пересекать главную морскую трассу на Афины и вот тут стало весело. Контейнеровозы,
в тысячу раз большие наших утлых судёнышек, пошли один за одним, и для нас наступили
суровые времена. Взятие азимута на этих монстров превратилось в рутинную
ежеминутную процедуру, как впрочем и гадание обгоняет он нас или нет. Сами мы “обогнали”
только одного монстра да и то только потому что он сам нас обплыл сзади. Ещё
веселее стало ночью, когда после временного затишья пошла вторая волна. Ночью
контейнеровоз представляет из себя непонятное скопище огней где плохо понятно
где у него нос, где корма, куда он идёт и вообще это одно судно, два или
береговые огни. В какой то момент мимо нас очень близко (судя по огням) проплыла
некая платформа или остров (хотя на карте ничего не было). Это пожалуй было
самое стрёмное, нам так до сих пор не понятно что это было. Кроме этих
маленьких приключений было очень красиво: звёздное небо – хотя и менее звёздное
чем в горах, фосфорецирующее море, и Агузарова, поющая из
корабельной стереосистемы. Многие потом говорили что мол последняя ночь была
самой страшной, а что по мне, так это так - лёгкий адреналин, не сравнить с
первым днём.
Наконец,
около часу ночи мы подходили к порту Лавриона, и тут нам на встречу без всяких
опознавательных огней вылетел здоровый полицейский катер и ослепив лучами
прожектора в уже знакомом нам безаппеляционном тоне заявил: "Go away! Go away!”.
Это интерестно знать куда?
На наши скромные объяснения что это мол наш порт реакция была не очень
приветливой и пропустили нас только после того как мы заявили что мы из
Израиля. Это сработало, и нам дали пройти, наказав заявить о себе по рации. Что
мы и сделали, но, как не трудно догадаться, нам никто не ответил. Вот мы дома,
то есть в домашнем порту. Безукоризненно проведённая швартовка ещё раз указывает
на то как мы выросли за эту неделю. Поев на ночь макарон в соусе болонез с
пармезаном мы ложимся спать в третьем часу ночи.
21.04 День седьмой и последний.
Впервые
за всё плавание мы встаём рано! Около 8, ведь надо подготовить яхты к сдаче.
Суета, суматоха, волнение за то на сколько денег попали с побитым носом, сломанной
лебедкой у нас и со сломанным шлюпочным двигателем на второй яхте. Со сданными
залоговыми деньгами все уже распрощались. После того как судно начал
осматривать водолаз стало ясно, что темнить нет смысла, и надо во всём
признаваться, что и было сделано. К нашей радости оказалось, что весь ущерб, что
мы нанесли, большим не считается и покрывается нашей страховкой на яхты без
всякого личного участия. Большей головной болью оказались запасы еды,
накопленные предусмотрительным завхозом на нашей яхте. В особенности рука не
поднималась выкидывать около 6 палок колбасы. В итоге полторы палки скормили
собаке, две я взял себе, а остальные то ли выкинули то ли еще кому отдали. Часть
продуктов забрала русская пара из Израиля, что только начинали своё плавание, а
остальные пораспихивали кто куда или выкинули. Из полезных вещей мне в
результате раздела достались две банки сгущенки, сухие супчики, мисли и пакетик
любимого мною пармезана.
К 11 все продукты
были поделены, яхты сданы и мы двинули в сторону Афин. Телефона таксиста с
первого дня никто не взял, а может взяли и потеряли, в итоге мы двинули искать
транспорт по новой. Тут нас и подвела страсть к спортивной экономии денег. Было
решено добираться дешего и сердито а именно на автобусе, как обычные греки.
Тряслись мы в этом а затем и в другом автобусе по маленьки греческим деревушкам
более двух часов, и в итоге приехали на некую станцию в Афинах где камерами
хранения даже и не пахло. Помыкавшись с час в поисках ж.д. вокзала с камерами
хранения мы поступили единственно верным способом – сняли комнату в гостинице
на вечер за 40 евро, положили там вещи, а кто хотел даже смог помыться.
Посмотрели
Акрополь за 12 евро для всех и 6 для студентов. Ничего так, красиво. В тесном
кругу Жени, Вовы и Саши посидели в городе, поели шуармы под названием гирос (Gyros). Не успевшие купить сувениры покупали их
за бешенные деньги. Встретили очень милую русскую продавщицу в одном из
магазинов долго общались – типа прицениваясь к товару. Никто ничего так у неё и
не купил за исключением Саши нашедшего ещё одну очень красивую вазу. Попили
крепчайшего эспрессо от которого кружилась голова. К вечеру укатили в аэропорт,
на такси, как белые люди. Водитель попался приятный и разговорчивый за что и
получил 20 евро вместо 17. В зале отлетов сразу запахло Израилем - Эль-Аль
вылетал как всегда из самого дальнего угла. В самолете не было хлеба – Песах.
Приземлились. Радостные встречи. Вот мы и дома.
visitors since last counter reset.